Чехов – это всегда экзамен для художника, потому что он требует от тебя, во-первых, невероятной честности. Во-вторых, какого-то невероятного внимания к деталям и мелочам, нужно очень точно раскладывать персонажей, разбираться. Чехов – это сложно, страшно, больно, но невероятно интересно.
Вообще, в спектакле мы создаём такой музей потерянной жизни, где одновременно сосуществуют вещи из любого времени. Например, «Волга» на кирпичах – хороший образ. Ясно, что не поедет она ни в какую Москву, но герои периодически в неё садятся и ждут отъезда в лучшую жизнь.
Мы старались создать такое пространство кладовки, где ты видишь и понимаешь, насколько человек оброс какими-то привязанностями, предметами. У Чехова всегда пространство и человек очень связаны.
Чехов сложен, он не склонен как, например, Островский, выносить чёткую мораль. Например, обманывать нельзя, пить плохо, воровать деньги нельзя. У Антона Павловича таких явных итогов нигде нет. Он не даёт зрителям прямых ответов, как жить, он даёт им ситуацию, в которой можно придумать, как правильно.