Галина Титова рассказала, каким был её отец-космонавт в обычной жизни

Он состоялся 6 августа 1961 года. Парень родом с Алтая, которому было без одного месяца 26 лет, совершил на корабле «Восток-2» 17 оборотов вокруг планеты и стал космонавтом №2 в мире. На мероприятия в Полковниково приехали родные Германа Степановича: дочь Галина и внуки – Иван и Мария. Простые, открытые люди.

С Галиной Германовной мы поговорили о её знаменитом отце. О том, почему Герман Титов не принадлежал себе, как бился в 1990-е, став депутатом, за сохранение отечественной космической отрасли, чем жила его семья. Интервью получилось совсем не парадным, но честным.

- Галина Германовна, вы были в музее в Полковниково 10 лет назад, когда он только открылся. Что изменилось, какие впечатления?

- Слава богу, как я говорю, ничего не изменилось в худшую сторону. Всё очень аккуратно, экспонаты расставлены продуманно. То, что рассказывают экскурсоводы, интересно, это все знают, и даже мои коллеги, которые проездом были здесь несколько раз, отмечали, что очень доброжелательное отношение и к памяти, и к экспонатам, и к посетителям. А я часами готова слушать, как они рассказывают. Они такие молодцы! Даже то, что я и знаю, но они это рассказывают так интересно, что хочется ещё раз послушать.

- Каким мы знаем Германа Титова: второй космонавт планеты, дублёр Гагарина, самый молодой космонавт на момент полёта, Герой Советского Союза. Но каким он был в семье?

- В личном плане он был очень душевный, скромный, весёлый, заботливый. Жалко, что он редко бывал дома. И поэтому минуты, когда он возвращался из каких-то командировок, это было просто счастье. Бросалось всё, все дела, только папа-папа. Нам очень его не хватало, конечно. Мама сейчас, пересматривая архивы, перечитывая воспоминания сослуживцев, подчинённых, говорит: «Боже мой, как этого человека на всё это хватало! Учёба в академии, работы – работа лётчика, потом работа в Космических войсках, – поездки, встречи. Он же был человеком публичным, он не мог отказаться: надо ехать – значит, надо ехать выступать перед горняками, шахтёрами, встречаться с президентами. И при этом он ещё успевал уделять семье время какое-то. Конечно, нам бы хотелось, чтобы этого было больше. Но сейчас большое видится на расстоянии, сейчас с высоты своих прожитых лет я понимаю: он не мог поступить по-другому. Раз ему поручили какое-то дело, он его должен был доделать до конца. И он вникал во все подробности. Он с инженерами говорил на их языке. То есть он вникал в суть, он не просто руководил: ты сделай это, ты сделай то. Нет! Он вникал, почему это надо сделать так, почему не иначе. Все люди, которые с ним работали, вот 60 лет прошло после полёта, а я ни от кого не слышала про него дурного слова.

- Знаете, в голове сейчас крутятся строчки, я, к сожалению, не вспомню, кто автор: «Сиянье славы их мужья несут, а бремя славы жёнам достаётся».

 - Жёнам достаётся! Я, кстати, летела в самолёте, пыталась вспомнить, кто автор этих строк. И не могу, в голове вертится, надо будет маме позвонить – она наверняка помнит.

- Вот про маму. Дай Бог здоровья Тамаре Васильевне. Как она себя чувствует?

- Как говорится, с переменным успехом. Но, слава богу, всё в порядке, она молодец. Она его во всём поддерживала, держала марку. Она держала семью. Вы знаете, всегда она ухоженная, всегда при параде. Она никогда его не подводила в этом плане. Тогда не было принято нанимать домработниц, кухарок – нет, всё сами. Мы учились в школе с сестрой, потом занимались в ансамбле Локтева. Приходили со школы, если успевали, – делали уроки. Не успевали – убегали на репетиции. Мама тоже работала. И папа мог приехать, когда нас никого нет дома. И как сказать, что дальше? Телефонов же не было мобильных. Вот он писал записки: я прилетел, улетел, поменял чемодан, буду через три дня, целую. Всё.

- Публичность Германа Степановича накладывала отпечаток на вашу семью?

- Нам с детства и Степан Павлович, и Герман Степанович всегда говорили: помни, кто ты, чья ты дочь. И не позорь фамилию. Конечно, это налагало большую ответственность, если кто-то мог себе что-то позволить, то мы – никогда. Потому что мы должны были быть достойными своего отца, вот и всё. Сестра у меня отличница, я не могу про себя такое сказать, у меня в аттестате четвёрки, пятёрки. Конечно, текущие могли быть, и родителей в школу вызывали из-за моего поведения когда-то, и двойки, и тройки, но всё это я старалась исправлять, чтобы, не дай бог, папа этого не увидел. Потому что он расстраивался, я старалась его не огорчать. Папа, когда у него была возможность, всегда брал нас с собой, он любил проводить время с нами. И на все встречи, куда можно было, если у нас были каникулы, свободное время, он нас брал. И вот тогда, смотря на эти залы огромные, которые собирались для встречи с ним, тот интерес, с которым люди задавали ему разные совершенно вопросы – не только по космосу, но и по политике, и просто про житейские проблемы, я тогда поняла, что он сам себе не принадлежит. Может, он и хотел бы поехать отдохнуть на море. Но он приедет – о, Герман Степанович! И всё, не зарастает народная тропа. Естественно, все хотели с ним пообщаться. И мы это понимали, приходилось отходить в сторону. Ну что… Это часть его жизни. Я помню, один раз, он уже был в Думе, Борис Николаевич Ельцин решил тогда разогнать депутатов, отобрал все машины. Все начали ездить на метро. И папа приехал домой в таком хорошем настроении! «Ты представляешь, меня в толпе никто не узнал, я приехал домой без приключений!» Он был рад. Конечно, слава – это очень хорошая вещь, но, наверное, она тяжеловата. Город Краснознаменск есть, там центр управления. Он его, можно сказать, сам строил ходил. И люди, которые офицеры, приезжали с жёнами, с детьми. Он боролся в первую очередь за то, чтобы строили школы, детсады, жильё. Выбивал офицерам телефоны, чтобы домой проводили. Ну как? Если тревога или какие-то другие проблемы, чтобы связь была. И, конечно, когда он был уже депутатом, ездил по Коломенскому округу, старался как мог. Приезжал иногда расстроенный, ко мне, говорит, одна бабушка пришла: вот пенсия, а лекарства вот столько стоят, ну где мне взять? Когда это закончится? Он из кармана отдавал свои деньги. Приезжал говорил: ну я же не могу всем бабушкам помочь.

- Я так понимаю, и в депутаты Герман Степанович пошёл в надежде что-то изменить, правильно?

- Конечно! Он подумал, что, может, он там что-то сможет. Потому что, когда он увидел, как гробят нашу космическую промышленность, это было для него большим шоком и ударом. Он подумал, что как депутат сможет что-то изменить. Он старался очень.

- Сейчас за тем, что происходит в нашей отечественной космонавтике, что там делает наш Роскосмос, вы как-то следите или вы далеки от этого?

- Можно я не буду это комментировать? Потому что это очень больная тема.