Как в Алтайском крае работает лесной проект по переработке углекислого газа?

Со следующего года вступит в силу закон, заставляющий крупные предприятия подсчитывать, а в перспективе и компенсировать выбросы углекислого газа, если они превысят норму. В свою очередь, Евросоюз планирует ввести для «углеродно грязного» производства новый налог. Фабриками по переработке СО 2 должны стать так называемые лесные проекты, которых в России пока всего два. Один из них – на Алтае, в Залесовском районе. Как работает эта фабрика, и что мешает её развитию? 

Древесина почти наполовину – углерод. Его растение получает, перерабатывая углекислый газ. Отсюда и новая валюта – УЕ, углеродная единица. Она равна одной тонне поглощённого деревом СО2.

Конвертировать углерод в деньги стало реально, когда Россия подписала международный Киотский протокол. Страны, превышавшие нормы выбросов СО2 (этот газ называется одной из причин глобального потепления), должны покупать углеродную «индульгенцию». В 2011 году на Алтае энтузиасты-учёные под началом москвича Андрея Стеценко и его Центра экологических инноваций на деньги гранта высадили в Шелоболихинском районе 40 гектаров леса. Но для «киота» нужен был проект масштабнее. Тогда в Залесовском районе москвичи арендовали 10 тысяч гектаров заброшенных полей, заросших лесным самосевом. Но реализовать поглощённые здесь, как пишет сайт проекта, 4,5 миллиона тонн СО2 не вышло. 

В 2012 году Россия сама вышла из Киотского протокола. И алтайский лесной проект стал бесполезным. Но лишь до недавнего времени. Со следующего года уже в нашей стране вступает в силу новый закон, суть которого в том, что для предприятий появятся квоты на вредные выбросы. Превышать их можно будет только тем, кто сделает что-то хорошее для экологии: посадит лес, установит источники возобновляемой энергии. За это компаниям будут начисляться углеродные единицы, появится возможность и торговли ими.

В западных странах это уже рабочая схема. Каждую тонну поглощённого из атмосферы СО2, это и есть углеродные единицы, заносят в специальный реестр. Одна тонна сейчас стоит 20-30 евро. Покупают их предприятия-заводы, превышающие нормы выбросов углекислого газа или те, кто хочет сказать «мы компенсировали вред природе» и спрос на такой «чистый» продукт правда выше. Аналогичный рынок должен появиться и в нашей стране.

Николай Потешкин, корреспондент

Тем более, что в ближайшее время Евросоюз планирует ввести налог на «грязные» с точки зрения глобального потепления товары. По подсчётам Минэкономразвития, российским компаниям-импортёрам железа, стали, алюминия и удобрений придётся платить в зарубежную казну, покупая углеродные единицы на их рынке больше миллиарда евро в год. Покупать свой СО2 намного дешевле.

Если тонны, которые здесь зарегистрированы, скажем вот в Алтайском крае себестоимость колеблется что-то от 3 до 5 евро, то демпинговая цена на европейских рынках начинается с 18 евро. Ну вот, собственно, дальше уже можно ни о чём не говорить, видеть только это как потенциал. Мы вывели Алтайский край в число лидеров.

Михаил Шишин, профессор АлтГТУ

По мнению местного лесничего и властей Залесовского района, скорее мертв и сам алтайский лесной проект. Труды москвича Андрея Стеценко и его Центра экологических инноваций здесь оценивают скромно. Лес на арендованном им участке – самосев, его никто не сажал. Прореживает густую поросль теперь естественный отбор, слабые деревья погибают. А сухостой повышает пожароопасность.

На карте района глава Александр Пластеев показывает девять участков, которые и называются лесным проектом. Все они граничат с землями лесного фонда. Чтобы элементарно окоймить их минеральной полосой, нужно пропахать примерно тысячу километров. А с деньгами у московских арендаторов, это уж знают точно, очень плохо.

После последней кадастровой переоценки, стоимость аренды за земли лесного проекта в Залесово выросла с 200 тысяч почти до 2 миллионов рублей. Для районного бюджета это ощутимая сумма. А на волне интереса к углеродным единицам в район готовится зайти другой, уже иностранный инвестор. Он просит ту же площадь под высадку леса – 10 тысяч гектаров. Сейчас в администрации подыскивают подходящие участки. В основном, заброшенные фермерами небольшие клочки полей.

Лесной проект Андрея Стеценко сейчас пытается сделать спасительный глоток воздуха за счёт, по сути, благотворительности. Компенсировать свой углеродный след предлагают небольшому бизнесу и даже любому человеку. Но этими донатами, очевидно, проблему не решить. Для полноценной торговли углеродными единицами нужна дорогостоящая верификация, которая повторно подтвердит объёмы переработки СО2. Лесных проектов до сих пор во всей стране всего два. И с появлением на Алтае третьего, вероятно, начнёт работать уже экономический естественный отбор. Ведь даже экобизнес, в первую очередь, всё же бизнес.